Родина — одна. Хорошей или плохой мы делаем её сами.
 
 
 
 
e-mail: zakaz@delokrat.org
Ленинград: 8-952-207-4809
Регионы: 8-905-250-4192
(пусто)
 
Каталог
Случайные товары
Новости
Статьи

Как правило, имена создателей прославленных архитектурных и скульптурных творений Петербурга хорошо известны. Но вот о непосредственных исполнителях творческих замыслов архитекторов и зодчих или ничего не известно, или очень мало. А ведь без их тяжелого физического труда не могли бы получить окончательного завершения многие художественные произведения. Одним из таких мастеров был вологодский каменотес и ваятель - Самсон Ксенофонтович Суханов, чей 250-летний юбилей со дня рождения отмечается в этом году. Сын бедного пастуха и батрачки Самсон Суханов из Вологодской губернии, работавший в Санкт- Петербурге в начале ХIХ века, вложил труд и талант в такие уникальные творения архитектуры, как Казанский собор, Фондовая биржа, Горный институт, Исаакиевский собор, Адмиралтейство и многие другие сооружения, являющиеся и сегодня украшением города на Неве. Его руками в Царском Селе была создана ванна необыкновенных размеров, называемая тогда восьмым чудом света. Шары из гранита, Ростральные колонны на Стрелке Васильевского острова, колонна Победы для Риги, пьедестал для памятника Минину и Пожарскому в Москве - тоже его творения...

В ряду советских лидеров едва ли не самой противоречивой остается фигура Юрия Владимировича Андропова. Характерно уже то, что и апологетика, и критика одного из последних Генеральных секретарей ЦК КПСС почти в равной мере исходят как из правого, так и из левого политических лагерей. И действительно, ведь для одних он - ярый защитник советской ортодоксии, душитель свободы, один из главных вдохновителей силового решения венгерского (1956 год) и чехословацкого (1968) кризисов, а также непримиримый враг «узников совести». Но для других — человек предельно трезвого склада ума, понимавший необходимость глубоких экономических и политических преобразований, хотя и предпочитавший «торопиться медленно». Чрезмерный максимализм обеих точек зрения не требует доказательств, однако нет совершенно никаких оснований полагать, что истина лежит строго посередине. ...

Из тысячи "потаенных судов", созданных в России за 110 лет подводного кораблестроения, как минимум, 840 построено по проектам КБ "Рубин". И 260 из них связаны с именем академика Игоря Спасского. Как теперь понимаешь, случайных совпадений не бывает. А сам академик Спасский сказал об этом так: "На формирование человека в детстве, когда закладывается характер, влияет огромное количество факторов. Но главное - не в том, где ты родился, а в каких условиях рос, как тебя воспитывали родители, как на тебя влияла среда обитания. ... Игорь Дмитриевич всегда видел суть задачи и единственно возможные пути ее решения. Не было ни одного документа, который бы Игорь Дмитриевич просто так, машинально, подмахнул. Он всегда вникал в глубину процесса и требовал всесторонних обоснований, прежде чем наше бюро предлагало какой-либо проект заказчику.  Он жесткий руководитель. Если приносишь ему проект, проект должен быть детально просчитан и обоснован до мелочей. Игорь Дмитриевич всегда настаивал, чтобы мы просчитывали перспективу и постоянно были в курсе лучших российских и зарубежных конструкторских достижений.

Арест Берии

Арест Берии

На теме охраны Берии нам придется остановиться более подробно, а пока приведем воспоминания Хрущева, какую роль сыграли военные:
«Вначале мы поручили арест Берия товарищу Москаленко с пятью генералами. Он и его товарищи должны были быть вооружены, и их должен был провезти с оружием в Кремль Булганин. Накануне заседания к группе Москаленко присоединился маршал Жуков и еще несколько человек.
Одним словом, в кабинет вошло не пять, а человек десять или больше.
Маленков мягко так говорит, обращаясь к Жукову:
- Предлагаю вам, как Председатель Совета Министров СССР, задержать Берия. Жуков скомандовал Берия:
— Руки вверх!
Москаленко и другие даже обнажили оружие, считая, что Берия может пойти на какую-то провокацию. Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике. Я Берия схватил за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежало в портфеле.
Потом проверили — никакого оружия у него с собой не было ни в портфеле, ни в карманах. Он просто сделал рефлекторное такое движение.
Берия сейчас же взяли под стражу и поместили в здании Совета Министров рядом с кабинетом Маленкова...»
Создается впечатление, что Хрущев довольно-таки подробно пишет об аресте Берии, но если приглядеться, основной рассказ приходится на то, как он завербовал соучастников, но и здесь не уточняет, на какие крайние меры были согласны пойти его «коллеги». Были они согласны на арест или довольствовались бы дисциплинарным наказанием наркома? Почему Хрущев ограничился полусловом в данном вопросе, прояснится в будущем.
Не рассказывает Хрущев и о том, каким образом были завербованы военные, и в данном вопросе самой интересной фигурой является Жуков.
Также не ясен факт вывода Берии из Кремля. Хрущев старается избегать данного вопроса, который, несмотря на простоту, очень даже щепетилен и ограничивается несколькими словами:
«Тут возник новый вопрос. Берию мы арестовали, а куда его девать ? Министерству внутренних дел мы не могли доверить охрану, потому, что это было ведомство его людей...
Тогда мы договорились, что лучше всего поручить это дело командующему войсками московского округа противовоздушной обороны Москаленко. Москаленко принял его, поставил своих людей, перевез Берию к себе на командный пункт, в бомбоубежище. Я видел, что он это делает, как нужно, в интересах партии, в интересах дела. На этом заседание закончилось».
Вот и все о том, как вывели Берию из Кремля. Но возникает вопрос, связанный с той самой охраной, которой опасался Хрущев и другие заговорщики. Сам Хрущев уверяет нас, что охрана Берии была вооружена и подготовлена. Подготовлена к чему? У них же из-под носа без больших проблем умыкнули шефа, которого они и призваны были охранять. Каким образом увели Берию, если охрана не заметила этого? Если заметила, почему не подняла тревогу?
К сожалению, Хрущев не дает нам ответа на этот вопрос. Представим, что эти факты он не помнит, хотя обезвреживание охраны подняло бы его статус как мужественного человека.
Зато о данном факте помнят Москаленко и Жуков, и в своих воспоминаниях они этого вопроса касаются более подробно, чем Хрущев. Как видно, главная роль, по крайней мере в мемуарах, была отведена Москаленко.
Москаленко вспоминает следующее:
«...В 9 часов утра мне позвонил по телефону АТС Кремля Хрущев Н.С. Поздоровавшись, он спросил:
- Имеются в вашем окружении близкие вам люди и преданные нашей партии так, как вы преданы ей ?
Подумав, я ответил:
-  Такие люди имеются, и партии они преданы беззаветно. После этого Хрущев сказал, чтобы я взял этих людей с собой и приезжал с ними в Кремль.
Тут же он добавил, чтобы я взял с собой планы ПВО и карты, а также захватил сигары. Я ответил, что заберу с собой все перечисленное, однако курить бросил еще на войне, в 1944 году. Хрущев засмеялся и сказал, что сигары могут потребоваться не те, которые я имею в виду. Только тогда я догадался, что надо взять с собой оружие. Намек Хрущева на то, что надо взять с собой оружие, навел меня на мысль, что предстоит выполнить какое-то важное задание Президиума ЦК КПСС...
Нажатием кнопки электрического сигнала я тут же вызвал офицера для особых поручений майора Юферева В.И., начальника штаба генерал-майора Баксова A.M., начальника Политуправления полковника Зуба И.Г. и сказал им: надо ехать в Кремль, взяв с собой оружие, но так как его ни у кого не было, то я вызвал коменданта штаба майора Хиж-няка М.Г. и приказал ему принести и выдать пистолеты и патроны. Так как группа была маленькая, то я позвонил начальнику штаба ВВС (бывшему начальнику штаба Московского округа ПВО) генерал-майору Батицкому П.Ф. и предложил ему прибыть ко мне, имея с собой оружие.
Вскоре после этого последовал звонок министра обороны маршала Булганина, который сказал, что ему звонил т. Хрущев и предложил мне сначала прибыть к нему, то есть Бул-ганину. Со свое группой, уже вооруженной, прибыл к министру обороны. Он сказал... нужно арестовать Берию, охрана у него в Кремле сильная и большая, преданная ему. Сколько у тебя человек?Я ответил: со мной пять человек... На что он ответил: Это все хорошо, но очень мало людей».
В общем, решили усилить группу, но за счет кого, не знали. От привлечения Василевского отказался Булганин, после чего Москаленко спросил Булганина: «Кто находится сейчас в министерстве из влиятельных военных? Он сказал: Жуков Г.К. Тогда я предложил его взять. Он согласился, но чтобы Жуков был без оружия».
На роли Жукова мы еще остановимся. Именно его фигура порождает большинство вопросов в среде заговорщиков. Пока же проследим, что пишут о его роли в мемуарах «друзья»:
«И вот часов в одиннадцать дня 26 июня мы по предложению. Булганина Н.А. сели в его машину и поехали в Кремль. Его машина имела правительственные сигналы и не подлежала проверке при въезде в Кремль. Подъехав к зданию Совета Министров, я вместе с Булганиным поднялся на лифте, а Баксов А. И., Батицкий П.Ф., Зуб И.Г., и Юферев В.И. поднялись по лестнице. Вслед за нами на другой машине подъехали Жуков Г. К., Брежнев Л.И. (видимо, дорогому Леониду Ильичу было мало героизма, проявленного на Малой Земле, и он решил повесить еще одну Звезду Героя Советского Союза, присутствуя в заговоре хотя бы в воспоминаниях Москаленко), Шатилов, Неделин, Гетман и Пронин A.M.
Всех нас Булганин провел в комнату ожидания при кабинете Маленкова, затем оставил нас и ушел в кабинет к Маленкову.
Через несколько минут вышли к нам Хрущев, Булганин, Маленков и Молотов. Они начали нам рассказывать, что Берия в последнее время нагло ведет себя по отношению к членам Президиума ЦК, шпионит за ними, подслушивает телефонные разговоры, следит за ними, кто куда ездит и т. д. Они информировали нас, что сейчас будет заседание Президиума ЦК, а потом по условленному сигналу, переданному через помощника Маленкова — Суханова, нам нужно войти в кабинет и арестовать Берия...»
Интересен рассказ Москаленко тем, что он не избегает темы охраны, хотя, скорее всего, было бы лучше, если бы он, как и Хрущев, не очень-то обращал на это внимание:
«В приемной все время находилось 15— 17людей, в штатской и военной одежде. Это порученцы и лица охраняющие и прикрешенные. А больше всего это люди от Берии. Никто, конечно, не знал и не предугадывал, что сейчас произойдет, все беседовали на разные темы.
Примерно через час, т.е. в 13.00, 26 июня 1953 г. последовал условленный сигнал, и мы — пять человек вооруженных, шестой т. Жуков — быстро вошли в кабинет, где шло заседание...»
Здесь остановимся и проанализируем. В кабинет вошло 5 человек, т.е. сам Москаленко, Баксов, Батицкий, Зуб и Юферев, остальные во главе с Брежневым, притом безоружные, остались в приемной. Какого черта они там остались один на один против вооруженных до зубов охранников Берии?
Но, видимо, они хорошо знали, что охрана, которая готова была стеной стоять за шефа, ничего не предпримет. Охрана не удивилась, что в приемной у Маленкова в течение часа сидели именитые генералы. Они не заинтересовались, чего же им было нужно (самый большой вопрос вызвал бы Жуков). Непрофессионализм охраны просто поражает, послышался звонок, генералы подозрительно быстро заходят в кабинет, и даже не возникает подозрений, чего им так не терпится, может, что-либо не так с охраняемым объектом? Ни Хрущев, ни Булганин, ни Москаленко не ставят под сомнение, что у Берии верная и подготовленная охрана. Если верить самим заговорщикам, можем предположить, что проведенная операция не только не продумана, она самоубийственна.
Все же лучше узнать мысль автора из первых уст, опять обратимся к воспоминаниям Москаленко:
«Тов. Маленков объявил: «Именем советского закона арестовать Берию». Все обнажили оружие, я направил его прямо на Берию и приказал ему поднять руки вверх. В это время Жуков обыскал Берию, после чего мы увели его в комнату отдыха Председателя Совета Министров, а все члены Президиума и кандидаты в члены ocmajiucb проводить заседание, там же остался и Жуков.
Все это произошло так неожиданно для Берии, что он полностью растерялся. При аресте в его портфеле был и лист бумаги, весь исписанный красным карандашом — « Тревога, тревога, тревога», и там много раз повторяется это слово на листе бумаги».
Москаленко делает вывод, что, видимо, Берия заподозрил опасность и пытался передать записку охране.
Есть одна деталь, которая запомнилась всем участникам этого процесса. Это портфель Берии (дался им этот портфель, лучше бы они его и вовсе не упоминали). Вспомним воспоминания Хрущева насчет портфеля: Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике. Я Берия схватил за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежало в портфеле.
Непонятно это воспоминание в том случае, если сравним с воспоминанием Москаленко. Если портфель Берии лежал на подоконнике и его отнял Хрущев лишь после того, как был дан приказ военным, когда успел Берия исписать весь лист словом «Тревога»? Но, видимо, он был настолько прожженным аферистом, что и руку имел за спиной.
Более правдоподобна же мысль, что после того, как заговорщикам уже ничего не угрожало, они не очень-то и Обращали внимание на реальность своих рассказов. Детали вовсе не входили в их план, и незаметно их затянула трясина лжи.
Все же интересное впереди. Вернусь к вопросу об охране и к Москаленко, который взял на себя обязанность раскрыть все тайны данного ареста: «После всего происшедшего заседание длилось еще минут 15—20, потом все члены Президиума ЦК и Жуков уехали домой. Остались мы, пять человек: я, Батицкий, Баксов, Зуб и Юферев с глазу на глаз с Берией. Снаружи, со стороны приемной, все двери охраняли т. Брежнев, Гетман, Неделин, Пронин и Шатилов.
Опять у Москаленко нестыковки с Хрущевым. Последний уверяет нас, что он уехал лишь после того, как удостоверился в том, что вопрос с переводом Берии в надежное место разрешен. Москаленко же хочет нас уверить, что Хрущев и иже с ними вместе с героем войны Жуковым оставили поле боя в то время, как разгоралась главная битва, и оставили Москаленко сотоварищи на волю Берии и его до зубов вооруженной охраны.
Причиной каждой из нестыковок можно назвать происшествие долгого времени. Оставленный старыми друзьями Хрущев забыл отдельные детали, но что делать с тем, что это вовсе не мелочи. Единственное деяние Хрущева, которым он может гордиться, это арест агента международного империализма, и даже здесь он забыл факты, касающиеся незабвенного акта. Как он рискнул оставить Берию один на один с Москаленко, не испугался ли он, что Берия попытается его перевербовать?
Нет, что правда то правда, здесь скорее можно верить Хрущеву: он не оставил бы Кремль до того, как уверился бы, что Берия уже не опасен.
Опять же уже надоевший вопрос с охраной. Куда же она в конце-то концов делась, неужели их обезоружили безоружные Брежнев с командой? Какое же задание имела эта самая охрана: охранять шефа или фиксировать его передвижение? Если заседание закончилось через 15—20 минут после того, как генералы вошли в кабинет и изданного кабинета вышли члены заседания, выходит, что Берия остался в кабинете с генералами. В кабинете, который оставил даже хозяин кабинета. Даже это не вызвало подозрения у охраны?
Что делают, по Москаленко, оставшиеся с Берией генералы? Ожидают сумерек. Зачем? Неужели хотели скрыться во тьме? Сам Москаленко утверждает, что: «Берия нервничал, пытался подходить к окну, несколько раз просился в уборную, мы, все пять человек с обнаженным оружием сопровождали его туда и обратно... Но темнота все еще не наступала, чтобы вывезти Берию из Кремля незаметно».
Не охрана, а воспитанники детского сада. То, что происходит что-то неординарное, мог бы понять даже ребенок. Уже темнеет, а охраняемый ими объект находится в кабинете Маленкова вместе с генералами. Не удивило их и то, что в приемной топчутся невесть какие люди.
Выходит, никакой охраны у Берии и не было. Неизвестно, чего так опасались Хрущев, Булганин или Москаленко.
Настала долгожданная ночь: «В ночь с 26 на 27 июня, примерно около 24 часов, с помощью Суханова (помощника Маленкова) я вызвал пять легковых машин ЗИС-ПОс правительственными сигналами...»
Как-как? Выходит, Москаленко имел шанс вызвать машины с правительственными номерами? Так чего же сам не приехал на такой машине, зачем было лезть в машину Булганина целым скопом? В таком случае и Брежнев со второй группой пришел бы вооруженным.
В соответствии с продолжением истории на этих машинах приехали тридцать заранее подготовленных офицеров-коммунистов, которые вошли в Кремль без проверки и, как только прибыли, сразу же заменили охрану в Кремле внутри здания.
«После этого, окруженный охраной, Берия был выведен наружу и усажен в машину ЗИС-110, на среднее сиденье... Двумя этими машинами мы проехали без остановки через Спасские ворота и повезли Берию на гарнизонную гауптвахту г. Москвы».
Вот и все. Если все было так просто, зачем было нервничать и тем более ждать ночи? Пришли, увидели, увели. Никакой охраны, никаких проблем. Если верить Москаленко, можно подумать, что брали не всесильного министра внутренних дел, который только и делал, что следил за своими оппонентами, а председателя какого-то колхоза, случайно оказавшегося в Кремле.
Описывать юридические перипетии Москаленко даже не стоит, поскольку он и военные-то не смог передать нормально.
Раз уж речь пошла о военных, обратим внимание на следующего участника операции, который подтверждает официальную версию и даже делает ее «правдоподобной». Причиной правдоподобности его рассказа можно считать лишь авторитет самого автора, благодаря которому он и стал участником данного псевдоареста.
Его участие в данном деле (имеется в виду не арест, а вообще участие в заговоре против Берия) порождает уйму вопросов.
Под вопрос данный факт поставил сын жертвы заговора Серго Берия, который заявил, что через несколько лет после ликвидации отца он встретился с прославленным маршалом, который уверил Серго в том, что никакого участия в операции не принимал. Слово в слово это звучало так: «Я к этому бл...ву никакого отношения не имею». Можно ли верить сыну убитого министра?
В деле изучения биографии Лаврентия Берии его сын Серго занимает особое место. Если подойти к этому вопросу объективно, мы должны признать, что более ценного свидетеля тех дней трудно найти. Он передает нам то, что видел своими глазами. Однако с точки зрения объективности его свидетельство имеет большой недостаток — он описывает биографию близкого человека, т.е. является лицом, заинтересованным в преподнесении фактов с удобного ему ракурса. Его воспоминания могут быть неточными, он может не все помнить, может не передать слово в слово тот или иной диалог, приукрашать факты и оценивать то или иное явление в пользу отца.
Но еще раз повторюсь, возможно, так, а возможно, и нет. Возможно, его ошибки в нюансах и не носят сколько-нибудь значительный характер и не влияют на объективность рассказа. Если рассматривать вопрос объективности лишь с точки зрения заинтересованности того или иного рассказчика, то должны признать, что все антибери-евские мемуары не стоят ломаного гроша, поскольку написаны они именно лицами, заинтересованными в преподнесении нам тех или иных фактов в том или ином свете. Если сын стремится обелить своего отца, то его оппоненты стараются оправдать свои действия в том преступлении, которое совершили лично они, а не их отцы или деды.
Вернемся к Жукову. Скажем, Серго Берия говорит неправду. В таком случае объективность его рассказа сомнительна не потому, что он что-то напутал или подзабыл. Нет, в таком случае выходит, что он просто лгал. Как же он мог не помнить, встречался он с Жуковым или нет? Но, во-первых, никто не обвинял Серго Берию в недобросовестности и лжи. Во-вторых, интересен и мотив данной лжи. Ведь Жуков не пишет о жизни его отца ничего: ни плохого, ни хорошего, даже не показывает его преступником. Он всего лишь «описывает», как был арестован Лаврентий Берия. Зачем нужно было Серго обелять Жукова. Именно обелять, поскольку для Серго Жуков был убийцей отца, и единственное чувство, которое он мог к нему испытывать, это ненависть.
Если уж Серго пошел на такую ложь, почему он остановился лишь на Жукове, почему не сказал того же со слов Москаленко или Батицкого? Ни один из них не смог бы отказаться от факта данного разговора. Данная ложь ничего не давала Берии как политику или государственному деятелю, поэтому и врать Серго было ни к чему.
Кроме того, факт участия Жукова в операции под вопрос ставят опять же его воспоминания. Мы привели лишь два воспоминания, Хрущева и Москаленко, и в них столько несуразностей, что даже они говорят о том, что никакого ареста в Кремле не было. Глядя на эти несуразности, можно подумать, что еще один подобный рассказ следующего «участника» незабываемого действа не внесет ничего нового в историю, но...
Весь текст приводить не буду, только выдержки, и начну с мотива, который двигал Жуковым. Чем же ему насолил Берия?
«Меня вызвал Булганин... был возбужден... ни слова не говоря по существу дела, сказал: «Поедем в Кремль, есть срочное дело».
Ни слова ни о Москаленко, ни о его группе, ведь исходя из слов последнего именно он с группой из пяти человек поехал в Кремль вместе с Булганиным, Жуков же ехал в другой машине вместе с Брежневым. Если сложить два воспоминания, в машине Булганина как минимум сидело 8 человек вместе с водителем. Как, интересно, они там поместились?
По Жукову в Кремле им провели политинформацию вначале Маленков, потом Хрущев и попросили помочь в деле нейтрализации Берии. На что он тут же согласился. А вот и мотив:
«Знали, что у меня к Берия давняя неприязнь, перешедшая во вражду... Достаточно сказать, что Абакумов и Берия хотели меня арестовать... Поймите после этого, что я охотно взялся бы его арестовать. За дело».
Москаленко говорит, что после ареста через 15—20 минут члены Президиума и с ними Жуков уехали. Жуков же хочет нас уверить, что в 10 часов вечера Берия вывели из Кремля в его присутствии. Опять ни слова о 5 машинах и смене охраны, но зато появился новый атрибут — ковер, о котором ничего не знают ни Хрущев, ни Москаленко. Как они не смогли вспомнить такую немаловажную деталь?
Но, как ни странно, все помнят о портфеле и данному портфелю уделяют столь большое значение, что каждый старается вывести себя в качестве героя, захватившего его.
Даже если поверим в историю с ковром, интересно, не удивилась ли охрана Берии, которой кишел Кремль, чего это столь именитые военные выносят ковер из кабинета Маленкова в 10 часов вечера. Не чистить же его собирались.
На все вопросы есть один ответ — арест Берия в Кремле не более чем плод фантазии, и Жуков не имел никакого отношения не только к аресту, но и вообще к заговору против Берии. Даже если не обращать внимания на другие «доказательства», можно с уверенностью сказать, что никакого ареста в Кремле просто не было, а Жукова присовокупили к истории для поднятия авторитета заговорщиков.
Версия Серго Берии
Правда, мы еще не закончили рассматривать официальную версию, поскольку не приводили «показаний» других участников заговора, но они занимают особое место, и их позиция поможет нам сделать заключение, поэтому приберегу их напоследок.
Предоставлю слово Серго Берии:
«26 июня 1953 года отец находился на даче. Я уехал раньше, где-то около восьми, и через час был в Кремле. (Кабинет отца располагался в противоположном здании.) В четыре часа дня мы должны были доложить отцу о подготовке к проведению ядерного взрыва... Часов в двенадцать ко мне подходит сотрудник из секретариата Ванникова и приглашает к телефону: звонил дважды Герои Советского Союза Амет-Хан, испытывавший самолеты с моим оборудованием. «Серго, — кричал он в трубку; — я тебе одну страшную весть сообщу, но держись! Ваш дом окружен войсками, а твои отец, по всей вероятности, убит. Я уже выслал машину к кремлевским воротам, садись в нее и поезжай на аэродром. Я готов переправить тебя куда-нибудь, пока еще не поздно!»
Я начал звонить в секретариат отца. Телефоны молчали. Наверное, их успели отключить. Не брал никто трубку и на даче, и в квартире. Связь отсутствовала всюду... Тогда я обратился к Ванникову. Выслушав меня, он тоже принялся звонить, но уже по своим каналам... Ванников установил, что заседание отменено и происходит что-то непонятное. Он мне сказал: «Если уже случилось непоправимое, мы все бессильны, но за тебя постоим, не позволим им расправиться с тобой!»
У кремлевских ворот меня действительно ждала машина с друзьями. Они уговаривали меня не ехать домой, объясняя, что дорога туда уже перекрыта, а вокруг слышна стрельба...
С полдороги я вернулся к Ванникову. Он одобрил мое решение не скрываться и сразу же позвонил Маленкову. У Маленкова телефон не отвечал. Тогда он позвонил Хрущеву. Трубку сняли. «Никита Сергеевич, — начал Ванников, — рядом со мной находится сын Берия. Я и мои товарищи... знаем, что произошло. Поэтому просим вас позаботиться о безопасности молодого Берия». Хрущев ему что-то отвечал. (Потом Ванников пересказал мне смысл его ответа: мол, ничего нигде ни с кем не произошло, что вы там выдумываете?) Видно, Хрущев еще не был осведомлен, чем все закончилось.
Борис Львович, чтобы меня одного не схватили, поехал вместе со мной на городскую квартиру, расположенную на Садовом кольце. Район, в самом деле, был оцеплен военными, и нас долго не пропускали во двор, пока Ванников снова не позвонил Хрущеву. Наконец, после его разрешения, нас пропустили, что и подтверждало его причастность к происходящему. Стена со стороны комнаты моего отца была выщерблена пулями крупнокалиберных пулеметов, окна разбиты, двери выбиты.
Пока я все это отчаянно рассматривал, ко мне подбежал один из охранников и говорит: «Серго, только что из помещения вынесли кого-то на носилках, накрытых брезентом».
Охранника срочно позвали, и я не успел спросить у него, находился ли отец дома во время обстрела»...

 

Заказать книгу Цквитария З.Ч.: "Берия без лжи".


Вход с паролем

 

Форум газеты Дуэль


 

Самое популярное
 
 
Виноградов С.Н., Кузьмин  - Логика. Учебник для средней школы
Виноградов С.Н., Кузьмин
300руб.
 
 
Мухин Ю.И. - Как не надо делать революцию
Мухин Ю.И.
435руб.
 
 
Таранова Э. - Левитан. Голос Сталина
Таранова Э.
200руб.