Собственно, любая книга Мединского — это или «глубокая» «философия» на мелком месте, или мелкая «философия» на весьма глубоких местах. Плюс — якобы доверительная интонация, замешенная, как уже было сказано, на сложной смеси из правды, передержек и прямой лжи.

Мединский пытается доказать недоказуемое — якобы непорочную белизну и политическую «пушистость» царизма, но делать это в «лоб» рискованно, и Мединскому то и дело приходится «кривулять».
Скажем, вначале он уверяет читателя, что никаких-де исторических предпосылок для мздоимства властей предержащих при царизме якобы не было, что это всё «придумано и надумано» (стр.17 издания 2008 г.), а позднее (на стр. 189) сам же «доверительно» признаёт:

«И после Петра было в истории России несколько периодов, когда уровень коррупции максимально приближался к уровню «птенцов гнезда Петрова».

Так была в царской России широко развита коррупция или не была?
Была, была! Мы ещё на эту тему — «в разрезе Мединского» — позднее поговорим. Сейчас же замечу, что и в царской России для Мединского, как видим, не всё было сладко. Любая деятельность по укреплению независимости, по державному возвышению России для Мединского ненавистна. Поэтому и царь Пётр для него — фигура неприемлемая, и в «птенцах гнезда Петрова» Мединский видит лишь коррупционеров, начиная с Меншикова, и обливает их грязью, утверждая, что «при (выделение жирным курсивом моё. — С.К.) Петре I в России взяточничество и воровство приобрели широчайший размах».
Ой ли? При Петре ли или до Петра взяточничество и воровство приобрели на Руси широчайший размах — почему Петру с воровством и приходилось бороться так упорно и жестоко? И не потому ли Пётр для Мединского — чуть ли не патологический психопат? Нынешним ворам не с руки любить того, у кого для воров были лишь дубинка, дыба, топор и петля.
В целом же невесёлая правда о властях предержащих в царской России для Мединского — «надуманные» «выдумки». Однако интересно знать — знаком ли наставник будущих «россиянских» дипломатов Владимир Мединский с, например, оценкой николаевского Министерства иностранных дел видным русским дипломатом того времени Фёдором Тютчевым (тем самым, который ещё и великий русский поэт)?
23 июля 1854 года Тютчев писал своей жене Эр-нестине, что если бы не был «так нищ», то открыто порвал бы со своим министерством, «этим скопищем кретинов, которые наперекор всему и на развалинах мира, рухнувшего под тяжестью их глупости, осуждены жить и умереть в полнейшей безнаказанности своего кретинизма». (Напоминаю, что это сказано о МИДе Карла Нессельроде, а не о МИДе Сергея Лаврова.)
В августе 1867 года (как раз в этом году император Александр II преступно продал Соединённым Штатам за бесценок бесценную Русскую Америку) опять-таки Фёдор Иванович Тютчев сообщал своей дочери Марии Фёдоровне Тютчевой-Бирилёвой:

«Разложение повсюду... В правительственных сферах бессознательность и отсутствие совести достигли таких размеров, что этого нельзя постичь, не убедившись воочию... Вчера я узнал... подробность воистину ошеломляющую. Во время последнего путешествия императрицы ей предстояло проехать на лошадях триста пятьдесят вёрст между двумя железными дорогами... Ну, так вот, знаешь ли, во что обошлось государству это расстояние в триста пятьдесят вёрст? В сущую безделицу: полмиллиона рублей! Это баснословно.,.»

Для сравнения сообщу, что на закупку станков для Адмиралтейских Ижорских заводов казна выделила в 1860 году аж 30 (тридцать) тысяч рублей, на новое оборудование для Кронштадтского пароходного завода — 47,3 (сорок семь и три десятых) тысячи рублей, а на сооружение полигона для испытания отечественных броневых плит — 19 (девятнадцать) тысяч рублей.
А вот мнение об одном из нежно вспоминаемых мединскими столпе царского режима — русском кулаке. Оценка, надо сказать, со стороны американского учёного, доктора Эмиля Джозефа Диллона. Он жил в России с 1877 по 1914 год, преподавал в российских университетах, много ездил по стране, имел широкие знакомства в различных слоях общества — от аристократов и министров до революционных кругов. Вот какую оценку он дал кулаку:

«Из всех человеческих монстров, которых я встречал когда-либо за время путешествий, я не могу назвать другого такого же злобного и отвратительного, как русский кулак».

Наконец, напомню Мединскому мнение крупнейшего уже в царское время металлурга России Владимира Ефимовича Грум-Гржимайло (1864—1928). Он прекрасно жил при царе, к особым энтузиастам советского строя не относился, в Гражданскую войну потерял сына и племянника, воевавших у Колчака. Тем не менее в 1924 году в частном письме он писал:

«...я ни на минуту не сомневаюсь, что победа красных и провал Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля и проч., и проч. есть благо».

Но почему он так писал? А потому, что знал о царской России вот что:

«Больна была вся нация, от подёнщика до министра, от нищего до миллионера — и, пожалуй, интеллигенция была в большей мере заражена, чем простой народ. Она была распространительницей этой заразы лени и лодырничества».

Причём работу большевиков в новой России Грум-Гржимайло оценивал так:

«...Люд всё ещё старается слодырничать, изловчиться и получить средства к жизни не за работу, а за лодырничество. Главы революции, конечно, знали, куда они шли, и теперь медленно, но неуклонно жмут и жмут публику, заставляя лодырей работать. Трудна их задача, так трудна, что надо удивляться их терпению и выдержке. Процесс длительный, мучительный, но необходимый. От благополучного его разрешения зависит, останется ли Россия самодержавным государством или сделается, к восторгу наших «друзей», колонией и цветной расой, навозом для процветания культурных народов».

Однако для Мединского партия большевиков — это «то ли духовный орден, то ли попросту банда политических уголовников».

Если получше присмотреться к технологии «правды-матки» Владимира Мединского, то становится ясно, что она очень напоминает «борьбу» нанайских мальчиков, то есть — концертный номер, где один человек изображает борьбу двух. Скажем, Мединский якобы выступает за русские приоритеты чуть ли не в разведении слонов в Африке и якобы развенчивает «мифы о технической отсталости России» (естественно, царской, которую уничтожили «проклятые большевики»).

Но при этом Мединский демонстрирует просто-таки шизофренический (в политическом смысле) образ мыслей. Вначале он заявляет:

«Миф об отсталости России очень любили большевики... Потому что если отсталости не было, то и деяния... большевиков не имеют никакого особенного смысла».

Увы, царская Россия была однозначно технически и научно отсталой страной. Это очевидно настолько, что даже доказывать это как-то неловко. Но, что делать, придётся кое-что сообщить хотя бы кратко.

В1909 году докладчик на Втором съезде объединённых дворянских обществ В. Гурко докладывал уполномоченным объединённых дворянских обществ:

«Все без исключения страны опередили нас в несколько десятков раз. Годовая производительность одного жителя составляла в России в 1904 г. всего 58 руб., в то время как в Соединённых Штатах она достигла за пятнадцать лет до того 346 рублей».

Это — оценка представителя правящего класса в реальном масштабе времени. А вот позднейшая, уже 80-х годов, оценка исследователя советской науки профессора Лорена Грэхэма из США:

«Революции 1917 г. произошли в стране, находившейся в критическом положении. В общем Советский Союз (имеется в виду, конечно же, ранний СССР с техническим уровнем царской России.— С.К.) был отсталой и слаборазвитой страной, для которой скорейшее решение основных экономических проблем было жизненно необходимым. Как это часто бывает в слаборазвитых странах, которые все же располагают небольшим слоем высокообразованных специалистов, предыдущая научная традиция России (тут подразумевается, естественно, опять-таки, царская Россия. — С.К.) имела преимущественно теоретический характер».

А какой ещё, спрашивается, характер могла иметь научная традиция в царской России, если в «пиковом» для неё 1913 году российские вузы выпустили 2624 юриста, 236 священнослужителей и всего 65 инженеров связи, 208 — инженеров путей сообщения, 166 горных инженеров, 100 строителей вместе с архитекторами?
Даже инженеров фабрично-заводского производства прибавилось в России в 1913 году всего на 1277 человек. На всю «технически развитую» —по Мединскому — необъятную Российскую империю. Это — при общем числе учащихся в высших учебных заведениях царской России в 112 тысяч человек. Между прочим, сам же Мединский — уже в другом месте книги, пробалтывается, что в якобы «технически развитой» России в 1897 году насчитывалось «аж» 4 тысячи инженеров (при, как сообщает опять-таки Мединский, 68 тысячах частных преподавателей и 11 тысячах гувернёров и гувернанток).
А в 1940 году в 718 вузах СССР училось 811,7 тысячи студентов. В том же году общий выпуск специалистов из вузов составил 126,1 тысячи человек. И это были отнюдь не попы с юрисконсультами и боннами великосветских отпрысков.
Среди членов-корреспондентов Российской Императорской академии наук по разряду физических наук на 10 отечественных приходилось 38 (!) зарубежных. Русские физики имели в своей среде величины мирового класса, но русская физика была в царской России однозначной падчерицей — как и вообще любая серьёзная наука.
А в СССР только за пять лет, с 1930 по 1934 год, по постановлениям ЦК большевистской партии было открыто 19 только новых институтов только Академии наук СССР! Вот их перечень: Энергетический институт, Геологический, Палеонтологический, Зоологический, Ботанический, Математический, Физический, Коллоидно-электрохимический, Институты химической физики, генетики, географии, физиологии растений, общей и неорганической химии, физических проблем, органической химии, микробиологии, горючих ископаемых, биохимии, эволюционной морфологии и палеозоологии.
Просто отмахнуться от этого не может даже Мединский, даже в «модернизируемой» «Россиянин», где треть населения уже уверена, что Солнце вращается вокруг Земли. И вот он, забыв о том, что обвинял большевиков в распускании «мифов» о технической отсталости царской России, и демонстрируя шизофреническое (в политическом смысле), то есть раздвоенное, сознание, пишет:
«Миф об «отсталости» особенно понадобился в «перестройку». Действительно зачеркнуть огромный (то есть советский? — С.К.) период в истории страны (чем десталинизаторы из «ЕР» и Кремля как раз и занимаются. — С.К.), согласиться на её подчинение Западу (что мы сегодня в исполнении «ЕР» и Кремля и наблюдаем. — С.К.), «пойти на выучку» к чикагской школе экономистов (где учились и нынешние кремлёвские старатели. — С.К.), развалить СССР... Это можно было проделать только в том случае, если в «этой стране» (России-СССР) не было ничего своего. Никаких своих достижений... никаких преимуществ перед другими странами...
В ход пошёл... весь набор чёрных мифов о России (пардон, это ведь Советская, социалистическая Россия имеется в виду, не так ли?), но миф об «отсталости» оказался в числе центральных...»
Всё верно, но это же учитель и покровитель Путина Ельцин развалил СССР! Это лучший друг лидера «ЕР» Владимира Путина — Дмитрий Медведев заявляет, что социализм довёл Россию до нищеты! Это кумир «единороссов» Гайдар вёл Россию на выучку к чикагской школе якобы экономистов, в которой кремлёвские двоечники обретаются по сей день!
И не сам ли Владимир Мединский утверждал, что миф об отсталости России «очень любили большевики», а на самом деле никакой, мол, отсталости в царской России не было, и поэтому «деяния... большевиков не имеют никакого особенного смысла»?
Так имеют положительный исторический смысл деяния большевиков за «огромный период в истории страны» или нет?
Мединский, «единороссы» и ельциноидный Кремль сами зачёркивают огромный период в истории страны, и сам же Мединский по этому поводу выражает возмущение и осуждение!
Н-да! Если это — не политическая шизофрения, то я — Мао Цзэдун.

Сергей Кремлёв.

Заказать книгу "Анти-Мединский. Опровержение. Как партия власти "правит" историю"